Бликса Баргельд: "Я не верю в звук. Я верю в контекст"

Бликса Баргельд (в центре) и его группа Увеличить картинку Бликса Баргельд (в центре) и его группа (© Mote Sinabel 2014) В Петербурге и Москве в прошедшие выходные состоялись концерты главной немецкой индастриал-группы Einstürzende Neubauten. Корреспонденту Germania-online удалось пообщаться с лидером группы Бликсой Баргельдом и расспросить его об альбоме "Lament", о тайных архивах Немецкого радио и о том, как звучит арфа, струны которой сделаны из колючей проволоки.

– Создание альбома "Lament" не было вашей личной инициативой, правильно?
– Идея заключалась не в том, чтобы записать альбом. Власти Бельгии обратились к нам с предложением сделать перфоманс, который мог бы быть исполнен в городе Диксмёйде в канун 100-летия Первой мировой. И мы его сделали. То, что мы потом превратили результат нашей работы в альбом, не имеет ничего общего с первоначальным проектом.

– А как быстро вы пришли к идее сделать еще и альбом?
– Почти сразу. Это чисто практическая вещь. Если мы над чем-то работаем и в любом случае проводим много времени в студии, то почему бы все это не записать?

– А почему обратились именно к вам? Вы задавали этот вопрос?
– Нет, потому что они обратились не только к нам. Это была огромная программа продолжительностью больше года. Она стартовала в 2014-м и закончилась, по-моему, совсем недавно. В ней участвовали музыканты со всего мира. Джон Кейл, например. Или Tindersticks, которые написали музыку для музейной инсталляции. Einstürzende Neubauten стоят особняком только потому, что нам поручили действительно большую задачу, – мы должны были сделать целый перфоманс, а не отдельную композицию.

Последний альбом группы стал результатом перфоманса, посвященного 100-летию Первой мировой Увеличить картинку Последний альбом группы стал результатом перфоманса, посвященного 100-летию Первой мировой (© Светлая музыка) – Были ли какие-то творческие пожелания со стороны ваших "заказчиков"?
– Нет, никаких. Они только осторожно сказали, что будут очень рады, если мы не ограничимся немецким языком. Поэтому я включил в тексты и другие языки. Их всего четыре: немецкий, французский, английский и фламандский.

– В этом списке отсутствует русский. Почему?
– Мой русский далек от совершенства. Французский тоже так себе, но дело тут еще и в первоисточниках. Например, у нас есть песня под названием "The Willy – Nicky Telegrams". Она основана на переписке кайзера Вильгельма и императора Николая II накануне Первой мировой. К сожалению, мы так и не смогли найти оригинальный материал. Я почти уверен в том, что они переписывались по-немецки, мы даже нашли телеграммы Вильгельма на немецком. Однако обе части были доступны лишь в англоязычном переводе. Пришлось работать с тем, что есть.

– Почему вы вообще решили взять эти телеграммы?
– Это очень показательный пример для описания всего конфликта. Во-первых, становится очевидным, как они все друг с другом связаны. Главы трех самых могущественных императорских домов Европы (британский король Георг V, кайзер Вильгельм II и царь Николай II) были кузенами. Чуть менее прочные родственные связи объединяли их и с правителями Скандинавии. Франция – пожалуй, единственное исключение, потому что она к тому времени уже была республикой. И второй момент. В письмах они называли друг друга уменьшительными именами, Ники и Вилли, подписывались "твой искренний друг и кузен". Но вы почитайте внимательнее эту переписку. Они не могли общаться прямо, они юлили и выкручивались, хотя решение о начале войны уже давно было принято.

– Сильно ли вы поменяли оригинальный текст? Мне он показался очень живым.
– Конечно, это не оригинал. Мы сократили переписку в несколько раз, сделали что-то вроде "выжимки", чтобы это можно было петь. Перевод не новый, и язык, который там используется, не очень-то современный. Например, там были слова, значение которых даже я не знал. Но текст действительно очень живой, вы нашли верное слово.

Бликса Баргельд Увеличить картинку Бликса Баргельд (© Светлая музыка) – А как вы с Александром Хаке распределили роли?
– Александр хотел быть Николаем – и точка. Уж не знаю почему. Я его не спрашивал. Но раз он так решил, мне пришлось стать Вильгельмом.

– Ваше личное отношение к Первой мировой как-то изменилось за время работы над альбомом?
– Я не уверен, что у меня вообще было какое-то отношение. У меня никогда не возникало желания сделать перфоманс, посвященный войне. Мне такое и в голову не могло прийти. Тем более тратить год своей жизни на исторические исследования. Это все-таки не самый жизнерадостный сюжет. Не знаю, можно ли это описать словом "отношение", но теперь я знаю об этих событиях гораздо больше.

– А до этого у вас были какие-то любимые книги, фильмы или картины, посвященные Первой мировой? Вы же наверняка читали "На Западном фронте без перемен".
– "На Западном фронте" – это отличный пример для начала. Хорошая книга. Но мне не очень интересно об этом говорить, потому что в процессе работы я осознал две вещи. Вот вам первая. В 1914 году радио еще не было средством массовой информации. Ни аудио-, ни видеозаписей в их нынешнем виде не существовало. Поэтому все, что мы знаем об этой эпохе, все те образы, которые хранятся в нашем сознании или даже подсознании, – это фейк. Фальшивка. Во-вторых, я понял, что Вторая мировая – это все та же война. Все тот же конфликт. То, что было между двумя мировыми войнами, – лишь краткая пауза. И можно долго размышлять о том, закончилось ли все в 1945-м. Мне кажется вполне вероятным, что все столкновения, которые сотрясают сейчас нашу планету в самых разных точках, – это результат статус-кво, утвердившегося после Второй мировой. Все истоки современных конфликтов лежат в начале XX века.

Группа Einstürzende Neubauten образовалась еще в 1980 году в Западном Берлине Увеличить картинку Группа Einstürzende Neubauten образовалась еще в 1980 году в Западном Берлине (© Mote Sinabel 2014) – Вы не исполняли композицию "Der Beginn des Weltkriegs 1914" на концерте в Петербурге, но не могли бы вы подробнее рассказать об истории этой песни? Как родилась идея рассказать о начале Первой мировой голосами животных?
– Исследования привели меня в архив Немецкого радио. Непосредственно во время войны его, разумеется, еще не существовало, но зато в 20-е годы оно уже бурно развивалось. Я хотел услышать все, что можно было найти по теме Первой мировой. Что интересно, там оказалось очень много фейковых записей, якобы сделанных чуть ли не на полях сражений. Записи молебнов, например. У патриотически настроенной публики они пользовались большой популярностью. И вот среди всего этого материала мне попалась запись немецкого кабаретиста Йозефа Плаута, ныне совсем забытого. Это был рассказ о начале Первой мировой голосами животных. В финале павлин вскакивал на стену и трижды кричал: "Гитлер!"

– И это начало 20-х годов?
– Это 1926 год. Пивной путч уже был, но Гитлер в то время все равно оставался маргинальной фигурой. Достаточно сложно было провести связь между событиями Первой мировой и тем, что последует после. Однако Плаут ее каким-то образом провел. Меня это поразило.

– Сложно ли было находить звук для всех этих композиций?

– Я не верю в звук. Я верю в контекст. Когда в твоем произведении есть смысл в самом широком значении этого слова, когда ты понимаешь, о чем говоришь и что делаешь, звук не важен. После того, как нам удалось сконструировать арфу из колючей проволоки, все в группе были против ее использования. Они стонали: "Ой, нет, мы не сможем на этом работать, мы поранимся". И главный аргумент: "Она не звучит". Боже, да мне наплевать, как это звучит. Суть в том, что игра на арфе из колючей проволоки будет соединена с текстом фламандского поэта Пауля ван ден Бройка, который был близок к дадаистам и экспрессионистам. В этом и заключается трюк. А уж какие там звуки будет издавать эта арфа, не имеет никакого значения. На мой взгляд, звук – очень сильно переоцененная вещь.

Беседовала Ксения Реутова

29.09.2015

Бликса Баргельд: "Я не верю в звук. Я верю в контекст"

Бликса Баргельд

Присоединяйтесь к нам

Нина Хаген: панк или пропал

picture alliance / dpa

Тексты своих песен она часто пишет в берлинских кафе, причем не на планшете или ноутбуке, а по старинке – на салфетках. Так что если вы отправитесь в столицу Германии и где-нибудь на Фридрихштрассе заметите за столиком эксцентричную особу с ярким макияжем, черными кудрями и перьями в волосах, знайте: это Нина Хаген, "мама немецкого панка". 11 марта ей исполняется 60.

Kraftwerk: восстание машин

picture alliance / dpa

В этом году впервые в истории мировой музыки премии "Грэмми" за жизненные достижения удостоилась группа из Германии. Престижную музыкальную награду получили Kraftwerk – пионеры электронного звука, музыканты, которые первыми отказались от живых инструментов в пользу синтезаторов.

RotFront – замес берлинский, вкус международный

FotoDiMatti

Такой RotFront мог появиться на свет только в Берлине. Музыкальный коллектив, под песни которого безудержно танцуют по всей Европе, в 2003 году придумал Юрий Гуржи – выходец из Украины и напарник Владимира Каминера по "Руссендиско". Интернациональная команда поет на русском, немецком, английском, венгерском и украинском. Да так, что клубы ходуном ходят. Юрий Гуржи рассказал о своем "детище" в интервью Germania-online.