Кристиан Цюберт: В мире немецкий юмор не котируется

picture alliance / dpa Увеличить картинку Кристиан Цюберт (© picture alliance / dpa) Germania-online пообщалась с Кристианом Цюбертом – одним из лучших комедиографов Германии, соавтором сценария фильмов "Девочки сверху" и "Ламмбок", и расспросила его о немецком чувстве юмора, любви к трагикомедиям и "продуктах" Тиля Швайгера.

На Фестиваль немецкого кино-2012 Кристиан Цюберт привез свою новую картину "Три четверти луны" (Dreiviertelmond) – сентиментальную трагикомедию о сварливом пожилом таксисте, от которого после 30 лет брака ушла жена. Свое недовольство герой срывает на пассажирах – только что прилетевшей в Германию женщине из Турции и ее 6-летней дочери Хайят. Через пару дней таксист обнаруживает не говорящую по-немецки девочку в своей машине, берется ее опекать и вскоре понимает, что не только он помогает маленькой Хайят, но и она ему.

Расскажите, откуда взялось такое загадочное название – "Три четверти луны"?
Меня постоянно об этом спрашивают, но мне это даже нравится. Дело в том, что в первоначальном варианте сценария были реплики, объясняющие заглавие фильма, но потом я решил, что они лишние, и вырезал их. Название стало загадочным и звучным. Сейчас я вам все объясню. Полумесяц – один из символов восточного мира, полная луна – один из символов западного. 6-летняя Хайят – дитя, принадлежащее обеим культурам, она находится где-то между Востоком и Западом. Она и есть эти самые "три четверти луны".

Как возникла идея фильма?
В основе сценария, который я написал вместе с моей женой Ипек, – столкновение двух культур, немецкой и турецкой. Это атмосфера, в которой я живу уже много лет: моя супруга турчанка, сам я немец. Есть и вторая линия. Я хотел рассказать о том, как живется сейчас немолодым парам. У многих моих друзей родители неожиданно развелись после 20-30 лет брака. И чаще всего инициаторами разводов становились женщины, которым казалось, что они что-то недополучили в жизни, что они многое еще могут успеть сделать, многое испытать. Меня очень заинтересовала эта ситуация: как справляются с этим мужчины?

А в чем, по-вашему, заключается главная причина этих разводов?
Я думаю, главная причина – медицинская. В 50 и 60 люди и выглядят, и чувствуют себя гораздо моложе. Конечно, некоторых одолевают болезни, но большинство понимает, что у них впереди еще долгий путь. Быть бессильными стариками они не хотят.

Но речь не только о немолодых людях. В последние годы распад семьи превратился в центральную тему немецкого кино, этому посвящена чуть ли не каждая вторая выходящая в прокат драма.

Есть такое замечательное слово в немецком – Zeitgeist, "дух времени". По-моему, здесь оно как нельзя кстати. Мне кажется, мы должны заново изобрести концепцию семьи, так как то, что у нас есть сейчас, – это архаика, создававшаяся совсем под другие социальные условия. В немецком обществе постоянно ведутся споры на эту тему. Например, еще 20-30 лет назад – так было и у моих бабушки и дедушки, и у моих родителей – женщина отвечала за дом, муж – за зарабатывание денег. А сейчас женщины уже не хотят сидеть дома, для них открывается множество новых возможностей, и мужчин это пугает. В детском садике, куда ходит моя дочь, все больше детей из неполных семей, с разведенными родителями. Раньше у людей были экономические и социальные причины, чтобы оставаться вместе. Сейчас они почти исчезли.

picture alliance / dpa Увеличить картинку Кадр из фильма "Три четверти луны" (© picture alliance / dpa) Где вы нашли исполнительницу главной роли Мерджан Тюрколу?
Мы отсмотрели пять или шесть сотен девочек со всей Германии – и ни в одной я не увидел Хайят. Дошло до того, что за четыре недели до предполагаемого начала съемок я объявил продюсеру, что у нас ничего не выйдет, так как мы до сих пор не нашли главную героиню. Мерджан была одной из последних кандидаток, и я сразу увидел в ней что-то такое… необычное.

А она на самом деле не говорила по-немецки?
Нет, как раз наоборот. Она билингв, растет в немецко-турецкой семье в Берлине, но пока с немецким у нее лучше, чем с турецким. Работать с ней было сложно, ребенку ведь не объяснишь все так, как профессиональному актеру. Так что пришлось импровизировать. Например, если я хотел, чтобы она выглядела задумчивой, я говорил: "Посмотри вот на эту точку на стене, постарайся не шевелить губами и сосчитай в уме до десяти".

Судя по вашей фильмографии, вы очень любите жанр комедии…

Не совсем так. Я делал фильмы и в других жанрах, снимал драмы для немецкого телевидения, например. На самом деле я люблю смешанные жанры. Чистая драма – это что-то темное, это кино, после которого зрителю обычно хочется пойти и повеситься. Мне как режиссеру это не очень нравится, я люблю дарить публике положительные эмоции, с помощью которых до нее гораздо проще достучаться. Мой любимый жанр – трагикомедия, смех сквозь слезы. Это самые трогательные картины, потому что они похожи на нашу жизнь, в которой есть место и глубоким переживаниям, и юмору.

Существует стереотип о том, что немцы шутить не умеют.
Мне кажется, в нем есть доля правды. Самые кассовые немецкие фильмы – комедии, у них сумасшедшие сборы и невероятная популярность, но только в Германии. За пределами страны наше чувство юмора совсем не котируется, в отличие от, скажем, французского или британского. Почему так происходит, я не знаю, но надо смотреть правде в глаза. Моя жена-турчанка, например, тоже совсем не понимает моих шуток, никогда над ними не смеется и не считает меня веселым человеком. Некоторые шутки и вовсе кажутся ей обидными. Так и живем.

Назовите тогда хотя бы несколько любимых немецких комедий. В России, кроме фильмов Тиля Швайгера, зрители почти ничего не знают.
О, это вопрос из разряда таких, ответ на которые приходит где-то через час. И вас рядом со мной, конечно, уже не будет. Мне очень понравился недавно вышедший в немецкий прокат фильм "Oh Boy", замечательная трагикомедия. Люблю "Верняк" (Bang Boom Bang) Петера Торварта и "Маленьких акул" (Kleine Haie) Зенке Вортманна. То, что снимает Тиль Швайгер, – это не совсем мое кино, его фильмы больше похожи на "продукт", чем на художественное произведение. Все эти герои, которые живут в роскошных лофтах площадью в сто квадратных метров, – абсолютная выдумка. Но, мне кажется, он делает большое дело для всего немецкого кинематографа: на его фильмы приходит публика и уходит с сеансов довольной. А это ведь наша общая задача – заставить зрителя любить свое кино.

Что вы знаете о российском кино?
Очень мало, к сожалению. Не знаю, что случилось с вашим кинематографом, но раньше тут снимали титаны – Эйзенштейн, Тарковский. В последние годы я никого не вижу, причем это касается всего бывшего Восточного блока. Только румынские режиссеры сейчас на слуху. Но, наверное, это как в футболе: нельзя все время быть на подъеме, у любой команды есть взлеты и падения. Последний российский фильм, который мне понравился, был про группу мужчин, которые едут куда-то охотиться, по-моему, в Сибирь, и там пьют и веселятся. Название я забыл, что-то вроде "Русских способов охоты"…

"Особенности национальной охоты"?
Да, точно! Я смотрел его пять раз! Очень смешное кино.

Картина "Три четверти луны" была номинирована на премию Немецкой киноакадемии как лучший фильм года. Насколько для вас вообще важны призы и номинации?
Процесс работы над фильмом и дальнейшая судьба фильма – это две разные жизни. Когда я снимаю, я об этом не думаю. Если ты стараешься кому-то угодить, чаще всего ничего не получается. Ты не доверяешь своему творческому чутью, а думаешь о чем-то постороннем. Но если потом кино имеет успех – это, конечно, приятно. Но мне часто кажется, что в этом есть элемент лотереи. Ты вкладываешь свои силы по максимуму всегда, а счастливый билет, то есть любовь публики и хорошие сборы с призами, вытягиваешь лишь в редких случаях.

Ксения Реутова


21.12.2012