Рюдигер Зухсланд: "Режиссеры 20-х годов хотели быть художниками, а не продавцами"

Режиссер Фриц Ланг на съемках фильма "Женщина на Луне" Увеличить картинку Режиссер Фриц Ланг на съемках фильма "Женщина на Луне" (© Bundesarchiv) На прошедшем в сентябре фестивале "Послание к человеку" в Петербурге состоялась премьера фильма "От Калигари до Гитлера: немецкое кино в эпоху масс". Это масштабное исследование кинематографа Веймарской республики, вдохновленное работами социолога Зигфрида Кракауэра, который первым предложил рассматривать кино не только как искусство, но и как отражение социальных процессов, происходящих в стране и обществе. Germania-online побеседовала с режиссером картины, кинокритиком Рюдигером Зухсландом.


– Почему именно эпоха Веймарской республики?

– Потому что это был удивительный период в истории Германии. Передовой, современный. В школах нам преподавали его как прелюдию к Третьему рейху, как будто важен был только печальный конец. И почему-то никто никогда не говорил о людях, которые просто жили. Это ведь так легко почувствовать на собственном опыте: ни вы, ни я понятия не имеем, что произойдет с нами завтра. Мы ничего не знаем о том коллапсе, который теоретически может постичь в ближайшем будущем современную Россию или современную Германию. Мы живем здесь и сейчас. На пленке это видно. Всмотритесь в лица людей из фильмов 20-х годов. Они молоды, свободны, любознательны.

– А предыдущие поколения такими не были? Что у этих людей есть такого, чего не было у их предков?

Рюдигер Зухсланд Увеличить картинку Рюдигер Зухсланд (© Message to Men Film Festival) – Конституция Веймарской республики, если брать ее только в теории, была, на мой взгляд, намного лучше, чем та, которую мы имеем сейчас. Разумеется, это был типичный идеализм начала XX века. Но какие-то завоевания были абсолютно реальными. В Швейцарии, например, право женщин голосовать было прописано только в 1971 году. В Веймарской республике даже вопроса такого не стояло: женщины голосовали. Потом, правда, национал-социалисты их этой возможности лишили. Другой пример – восьмичасовой рабочий день. Полное отделение церкви от государства. Развитие современного искусства. Сексуальная свобода. Социальные эксперименты. Это то, какой Германия должна была стать и какой так и не стала до сих пор.

В школе мы постоянно повторяли одно и то же предложение: Bonn ist nicht Weimar ("Бонн – это не Веймар"). Это была декларация благородных намерений. Имелось в виду, что Западная Германия не станет несостоявшейся демократией и не свернет на рельсы диктатуры. Но подсознательно в этом предложении заключено намного больше. Это также отрицание веймарского опыта. И мне в моем фильме захотелось воспеть – простите уж за такое высокопарное слово – ту эпоху с ее свободой, свежестью, красотой, идеализмом и невинностью.

– А каким было кино во времена Веймарской республики?

– Кинематографу было всего 20 лет. Он переживал период становления. Режиссеры постоянно экспериментировали, ничего не боялись. И хотя они считали свое дело индустрией, это была, безусловно, индустрия искусства. Они хотели быть художниками, а не продавцами. А сейчас мы почему-то считаем, что продукт индустрии не может быть искусством. В наше время само значение слова "культура" изменилось. Культура воспринимается как что-то, что помогает какому-то конкретному месту или целой стране продать себя, продать свой бренд. Ее главная задача – сделать город более привлекательным для менеджеров. Но для меня культура – это прежде всего духовная пища. Об этом я тоже хотел напомнить.

– В качестве экспертов у вас выступают режиссеры Фолькер Шлёндорф и Фатих Акин. Почему вы решили их пригласить?

Кадр из картины "Мужчина в поисках своего убийцы" (реж. Роберт Сьодмак, сценар. Курт Сьодмак) Увеличить картинку Кадр из картины "Мужчина в поисках своего убийцы" (реж. Роберт Сьодмак, сценар. Курт Сьодмак) (© picture alliance / dpa) – Комментаторов всего пятеро. Трое из них – это ученые, которыми я восхищаюсь. Все трое живут и преподают за пределами Германии, их перспектива – это перспектива "извне". Оставшиеся двое – немецкие режиссеры. Фатих Акин представляет, во-первых, молодое поколение нашего кинематографа, во-вторых – свой родной город Гамбург. Ведь фильмы во времена Веймарской республики снимались не только в Берлине. А Фолькер Шлёндорф – не просто комментатор. Это человек, который лично знал Фрица Ланга, работал у него ассистентом. Именно Шлёндорф формулирует одну из лучших фраз фильма. Он говорит о классиках 20-х годов: "Они были отцами, о которых мы всегда мечтали". Именно так! Потому что настоящие отцы режиссеров его поколения, режиссеров немецкой "новой волны" были так или иначе связаны с национал-социализмом. На их опыт невозможно было опереться. Но зато до Третьего рейха была по-настоящему великая эпоха с большими художниками. И если вы внимательно посмотрите на историю "новой волны", то увидите, что все ее лидеры взяли себе по ролевой модели из 20-х годов. Вернер Херцог выбрал Фридриха Вильгельма Мурнау. Фолькер Шлёндорф взял Фрица Ланга. Александр Клуге – Курта и Роберта Сьодмаков.

– А вы пытались найти людей, которые хоть что-то помнят о том времени? Я понимаю, что им должно быть далеко за 90. Но мне на ум приходит, например, Кен Адам, дизайнер "бондианы" и фильмов Стэнли Кубрика. Его семья в 20-е годы поставляла реквизит Пабсту и Мурнау. Ему сейчас 94, и у него сохранилось много детских воспоминаний о Берлине.

Кадр из фильма "Люди в воскресенье" Увеличить картинку Кадр из фильма "Люди в воскресенье" (© Praesens Film) – Я делал интервью с Кеном Адамом и, конечно, спрашивал его об этом. Но были и другие персоны. Одна из лучших книг о Веймарской республике написана американским историком Питером Геем. Его настоящее имя – Петер Фрёлих. Его семья эмигрировала из Германии в конце 30-х, и он значительную часть своих исследований посвятил этой эпохе. К сожалению, в этом году он ушел из жизни. Я беседовал с французским дипломатом Стефаном Эсселем, который родился в Берлине в 1917 году. Наконец, мне удалось разыскать Бригитте Борхерт, актрису, которая сыграла в важнейшем фильме 30-х – "Люди в воскресенье". Это было задолго до появления моей картины, лет десять назад. Я совершенно случайно узнал, что она еще жива, и решил с ней поговорить.

– Было ли что-то, что объединяло их воспоминания?

– Конечно, каждая жизнь уникальна, и каждый опыт индивидуален. Но все они вспоминали ощущение новизны мира. Произошел слом эпох. Старое время закончилось. Старые элиты ушли. Общество стало массовым. Появилось больше прав, больше возможностей, условия труда у молодежи были намного лучше, чем у их родителей в предыдущем поколении. Кино все еще было сенсацией. Бригитте Борхерт было всего 18, когда она снялась в "Людях в воскресенье". Она работала в магазине, и ее вытащили на съемки прямо из-за прилавка. "Помню этих безумных режиссеров, – говорила она. – Господи, что они там делали, что хотели – я ничего не понимала. Но сниматься согласилась сразу. Почему нет? Это было весело".

– Помнят ли веймарское кино в Германии обычные зрители, не профессионалы?

Кадр из фильма "Носферату" (реж.Фридрих Вильгельм Мурнау) Увеличить картинку Кадр из фильма "Носферату" (реж.Фридрих Вильгельм Мурнау) (© picture alliance / United Archives / WHA) – Если и помнят, то недостаточно хорошо. Есть примерно десять фильмов, которые люди знают или притворяются, что знают, потому что в этом случае быть профаном совсем стыдно. Но кто из них видел целиком "Нибелунгов" Фрица Ланга? Это пятичасовая картина. Да что там обычные зрители. Даже у профессионалов знания весьма поверхностные. Может быть, один раз в киношколе они смотрели "Кабинет доктора Калигари", "Метрополис" и "Носферату". Но мало кто потом к этому опыту возвращается. Я пытаюсь работать с немецкой коллективной памятью. Мне бы хотелось, чтобы в ней было больше Веймарского кинематографа.

– В фильме вы несколько раз повторяете вопрос "Как кино могло знать то, чего не знаем мы?" Современный немецкий кинематограф тоже обладает этим тайным знанием?

– Да, конечно. Даже в его нынешнем, далеко не лучшем состоянии. Он тоже рассказывает о вещах, которые отвергаются, подавляются и вытесняются в подсознание. Например, тема национал-социализма и Третьего рейха. В Германии снимается огромное количество фильмов об этом, но все они очень дидактические. Герои бесконечно разговаривают друг с другом, объясняют, зачем они делают то или иное, но что конкретно они делают – этого зрителю никогда не увидеть. Режиссеры боятся это показывать. А ведь кино – это искусство, целиком посвященное зрительскому опыту.

– Будем считать это первым пунктом. Что еще?

Кадр из фильма "Доктор Мабузе, игрок" Увеличить картинку Кадр из фильма "Доктор Мабузе, игрок" (© Friedrich-Wilhelm-Murnau-Stiftung) – Жизнь, реальная жизнь. Политика. Работа. Удивительное дело: персонажи в немецком кино живут в дорогих апартаментах с огромным количеством книг, но нам никогда не показывают их за работой. Если они и трудятся, то это всегда что-то связанное с медиа и интеллектуальной деятельностью: журналистика, искусство, иногда финансовая сфера. Но реальные люди живут совсем не так. Не так двигаются, не так разговаривают.

Кроме того, в Германии существует граница между массовым и элитарным. Если в фильме есть обнаженная женщина и пистолет, то, по мнению многих, это уже не искусство, а развлечение. Если есть монстр, то это для тинейджеров. Я с таким подходом не согласен. Это одна из причин, по которым наши авторские картины так скучны. Они очень хотят быть "настоящим искусством". Но я уверен, что Ланг или Мурнау ушли бы с большинства современных немецких фильмов. Они бы просто не смогли их смотреть.

– Вы собираетесь продолжать режиссерскую карьеру?

– Да. Я уже получил финансирование на второй фильм. Он станет продолжением "От Калигари до Гитлера" и будет посвящен кинематографу Третьего рейха. И я снова собираюсь воспользоваться исследованиями Зигфрида Кракауэра. О кино конца 30-х у него тоже есть книга, просто она менее известна. И если все получится, то я готов сделать и третью часть с условным названием "От Гитлера до Фассбиндера". Это будет рассказ о послевоенном кино. Его сейчас тоже подзабыли, потому что немецкая "новая волна" в начале 60-х объявила о его смерти. "Papas Kino ist tot, папино кино мертво", – написали они в Оберхаузеновском манифесте. Но на самом деле хоронить его было рано. Даже в это сложное время на свет рождались шедевры.

Беседовала Ксения Реутова

20.10.2015

От Фассбиндера до Сокурова: главные открытия фестиваля "Послание к человеку"

На фестивале покажут уникальный фильм французского режиссера Жана-Габриэля Перьë о молодежных движениях в Западной Германии

В Петербурге стартует "Послание к человеку" – один из старейших кинофестивалей города, в программу которого входят лучшие документальные и игровые фильмы года, а также ретроспективные показы и синефильские раритеты. Germania-online по традиции выбирает из обширного списка все, что так или иначе связано с Германией.

Фридрих Мурнау: всем выйти из сумрака

picture-alliance / Mary Evans Picture Library

На показах "Носферату. Симфония ужаса" зрители кричали от страха и лишались чувств. Создатель бесполого двухметрового гиганта с лысым черепом и кривыми зубами – Фридрих Мурнау, один из величайших режиссеров мирового кинематографа.

Фриц Ланг – перфекционист и мистификатор

picture-alliance / Mary Evans Picture Library

Один из главных режиссеров в истории мирового кино Фриц Ланг сконструировал cвою легендусам: разобраться, что в его биографии правда, а что вымысел, почти невозможно.

Адам. Кен Адам: в Берлине открылась выставка дизайнера "бондианы"

Andreas-Michael Velten

Сценарий первого фильма о Джеймсе Бонде показался ему неудачным, а супруга и вовсе заявила: "Займешься этим – продашь свой талант". Но он все-таки взялся за работу и за два десятилетия создал киновселенную, ставшую визуальным воплощением "холодной войны".

Лени Рифеншталь: власть образа и образ власти

picture-alliance / IMAGNO/Schostal Archiv

Самая известная женщина-режиссер в истории немецкого и мирового кино, создатель "Триумфа воли" и "Олимпии", отважная исследовательница Африки, покорительница подводного мира и муза Гитлера: Лени Рифеншталь.

Фолькер Шлёндорф: экранизируй это

picture alliance / dpa

Немецкая "новая волна", как и все прочие "волны", была явлением бунтарским. Однако кинорежиссер Фолькер Шлёндорф, один из самых ярких ее представителей, оказался "бунтарем в квадрате" – нарушителем правил в среде, которая и так гордилась своим нонконформизмом.

Вим Вендерс: Одиссей с немецкой Итаки

Вим Вендерс

У этого режиссера есть главные награды трех крупнейших мировых кинофестивалей: каннская "Золотая пальмовая ветвь" за "Париж, Техас", венецианский "Золотой лев" за "Положение вещей" и почетный берлинский "Золотой медведь", врученный ему полгода назад за вклад в мировой кинематограф. Выше только звезды, но он все равно продолжает творить. 14 августа Виму Вендерсу исполняется 70 лет.

"Ханна Арендт": женщина, которая говорит

picture alliance / dpa

Биография самой известной женщины-философа XX века, снятая классиком немецкой "новой волны" 70-х Маргарете фон Тротта.

Герт Фрёбе: гений и злодейство

picture alliance / dpa

У легендарного Джеймса Бонда было множество противников, но, согласно опросам, самым грозным из них до сих пор считается Аурик Голдфингер, которого сыграл немецкий актер Герт Фрёбе.

Метрополис – грандиозная загадка мирового кино

picture-alliance/ dpa

Немой фильм "Метрополис"– грандиозная загадка мирового кино. Его собирали по фрагментам не одно десятилетие: за это время он оброс легендами и мифами, ведь из поколения в поколения его смотрели лишь отрывками.

Михаэль Бальхаус: человек с киноаппаратом

На днях Михаэль Бальхаус отметил свой юбилей

Изобретатель и новатор, трехкратный номинант на премию "Оскар", человек, который называет Леонардо Ди Каприо просто Лео, а Мартина Скорсезе просто Марти: мало кто знает, что самый успешный немец в Голливуде по профессии вовсе не актер и не режиссер, а оператор. 5 августа исполнилось 80 лет Михаэлю Бальхаусу – живой легенде немецкого и мирового кино.

Райнер Вернер Фассбиндер: о пользе эгоизма

Большая часть фильмов Фассбиндера – автопортреты, попытки разобраться в собственных чувствах

"Я хочу построить своими фильмами дом, – говорил он. – Одни мои картины будут подвалом, другие – стенами, третьи – окнами. Но надеюсь, что в итоге получится здание". Мечта сбылась: по его фильмам можно изучать историю послевоенной Германии. На днях исполнилось 30 лет со дня смерти Райнера Вернера Фассбиндера – главного нонконформиста немецкого кино.