Герд Шнайдер: "Священники – это обычные ребята в необычных обстоятельствах"

Режиссер Герд Шнайдер лично приехал на Фестиваль немецкого кино в Санкт-Петербурге, чтобы представить свою картину "Проступок" Увеличить картинку Режиссер Герд Шнайдер лично приехал на Фестиваль немецкого кино в Санкт-Петербурге, чтобы представить свою картину "Проступок" (© Ася Копичникова / Goethe-Institut St. Petersburg) На Фестивале немецкого кино в Петербурге показали картину Герда Шнайдера "Проступок" – драму о трех священниках, дружбу которых разрушает предъявленное одному из них обвинение в сексуальных домогательствах к подростку. Germania-online поговорила с режиссером, который и сам когда-то хотел стать священнослужителем, и расспросила его о выборе темы, церковных запретах и повседневной жизни католического духовенства.

– Вы изучали теологию, а потом вдруг переключились на кино. Как это произошло?
– Некоторые вещи просто случаются. Я действительно хотел стать священником и был близок к тому, чтобы принять сан, но потом вдруг понял, что этот путь – не для меня. По многим причинам. Не только из-за обета безбрачия. Мне кажется, у меня было много иллюзий относительно этой работы, которые со временем развеялись. Да и сама работа за последние 10-15 лет претерпела серьезные изменения. Нет того единства, которое существовало во времена моего детства. Церковные приходы увеличиваются в размерах, а число священников не растет. При этом их деятельность все больше напоминает современный менеджмент.

– А любовь к кинематографу у вас тоже была с детства?
– Да. Мне всегда нравилось смотреть фильмы. И поэтому когда я завершил изучение теологии и получил степень, то решил попытать счастья в киношколе. Мне тогда было уже под 30. Я всегда знал, что если буду "переключаться", то на какую-то совершенно иную область, далекую от богословия. Так и случилось.

– В основе сценария лежал какой-то конкретный случай или это была абстрактная идея?

Кадр из фильма "Проступок" Увеличить картинку Кадр из фильма "Проступок" (© Camino Filmverleih / Alina Bader) – Началось все с идеи. У нас, как и в других вузах, были свои стажировки. Я работал религиозным консультантом в пенитенциарном учреждении. И однажды задумался: а что было бы, если бы мой товарищ и коллега вдруг оказался внутри этого заведения по обвинению в сексуальном насилии? Что бы я делал? Как бы себя чувствовал? Исследования я проводил уже потом. Сюжет фильма – комбинация из нескольких дел, о которых я читал.

– Священники у вас ничем не отличаются от прихожан: фильм начинается со сцены, в которой они играют в футбол, и продолжается сценой, где они пьют пиво в баре. Почему никто не показывает священнослужителей как обычных людей?
– Возможно, потому, что самим священникам и католической церкви нравится окружать себя ореолом святости, изображать элиту. Хотя между собой священники ведут себя совершенно по-другому. Многие в повседневной жизни не носят белый воротничок-колоратку. Многие пьют пиво. Многие играют в футбол или занимаются какими-то другими видами спорта – им же нужно как-то выпускать пар. Я не хотел делать из образа священника карикатуру. Мы ведь и правда постоянно видим в кино одно и то же. Священник – это либо какое-то мрачное существо, скрывающее секреты и плетущее интриги в коридорах Ватикана, либо оторванный от бренного мира святой, либо веселый толстяк, который смешит зрителей.

– А на самом деле?
Сюжет фильма "Проступок" – комбинация из нескольких судеьных дел, о которых читал режиссер Увеличить картинку Сюжет фильма "Проступок" – комбинация из нескольких судеьных дел, о которых читал режиссер (© Camino Filmverleih / Pascal Schmit) – Это обычные ребята в необычных обстоятельствах. Они ужасно одиноки. Между священниками часто рождается крепкая дружба, потому что они могут полностью положиться только на таких же, как они сами. И довериться могут только себе подобным.

– В некоторых эпизодах они выглядят почти детьми…
– Так и есть. Судите сами. Будущие священники долго учатся в университете. Это позволяет им оставаться студентами еще много лет. Они не женятся, не заводят детей, у них весьма специфическая работа, и их растят как элиту – все это приводит к тому, что переходный возраст затягивается, а взросление так и не наступает. В фильме я показываю, как происходит обряд рукоположения – важнейший в католической церкви ритуал, который выводит человека на новый уровень. Но он превращает его не из мальчика в мужчину, а из мальчика в нечто иное. В результате отношения между священниками часто так и остаются ребяческими, мальчишескими. И это не меняется с годами.

– Можно ли назвать обет безбрачия главной причиной всех бед?
– Нет, я бы так не сказал. Другое дело, что нельзя отрицать свою сексуальность. Сейчас попробую объяснить. Человеку, который хочет стать священником, нужно для начала осознать свою сексуальность, изучить ее, добраться до самой ее сути. Только тогда он будет в состоянии справляться с ней. Если же ее просто подавить, спрятать где-то в подвалах своего тела, разума или души, то рано или поздно она вылезет оттуда и расплющит тебя.

Кадр из фильма "Проступок" Увеличить картинку Кадр из фильма "Проступок" (© Camino Filmverleih / Alina Bader) – А помогает ли кто-то будущим священникам осознать свою сексуальность?
– Во время моего обучения у нас было всего две встречи с психотерапевтом. Две встречи за пять лет. Это очень мало. Но со специалистом нам повезло. Он говорил с нами очень откровенно и прямо: "Если вы гомосексуальны, то знайте, что это никак не облегчит вашу участь. Вам придется жить в целибате точно так же, как и всем остальным". Или: "Если вы чувствуете влечение к детям, то остановиться нужно прямо сейчас. Никакой церкви. Вам нужны лечение и терапия. Потому что иначе вы не сможете это влечение контролировать". Не знаю, изменилось ли количество таких сеансов сейчас. Но я уже в то время чувствовал, что не обладаю достаточным объемом знаний об этой проблеме. Я не понимал, как жить с обетом безбрачия. А самое ужасное, что единого рецепта как такового, наверное, и не существует: нет диеты, которая поможет тебе справиться с сексуальным голодом.

– Мне показалось, что вы попытались вывести свою историю на более глобальный уровень. Замалчивание насилия происходит не только в католической церкви.
– Разумеется. Это элемент любой закрытой системы, которая охраняет себя. Действие фильма с таким же успехом могло происходить в элитной школе или в армии. Я, кстати, слышал о российской дедовщине – смотрел одноименную короткометражку, очень страшную. Меня интересовал не сам конфликт. Насилие происходит и в других местах. В семьях, например, его еще больше. Меня интересовало, кто они – те люди, которые все знали и видели, но молчали? Чтобы попасть в ситуацию Якоба, необязательно быть священником. Но я взял католическую церковь: во-первых, потому что хорошо знаю ее изнутри, а во-вторых, потому что у нее совершенно особый подход к людям. Она постоянно говорит прихожанам: "Вы под нашей защитой. Мы – люди бога". А потом происходит преступление. И когда церковь никак на него не реагирует, это разрушает ее послание. Это разрушает все.

Режиссер Герд Шнайдер на презентации своего фильма в Санкт-Петербурге Увеличить картинку Режиссер Герд Шнайдер на презентации своего фильма в Санкт-Петербурге (© Ася Копичникова / Goethe-Institut St. Petersburg) – "Проступок" сравнивали с голливудской картиной "В центре внимания", которая в этом году получила "Оскар" за лучший фильм года? Они же вышли примерно в одно время?
– Моя лента вышла раньше. Но, конечно, я посмотрел "В центре внимания". Это хороший фильм. Когда меня спрашивают о нем, я говорю, что это две половинки одного яблока: их картина рассказывает историю с точки зрения журналистов, моя картина – с точки зрения самих священников. Я бы не противопоставлял эти фильмы, они отлично смотрятся вместе.

– Что для вас сейчас вера?
– Очень глубокая личностная практика. Я не думаю, что за нее целиком должно отвечать какое-то учреждение. Высшей инстанцией все равно является твоя собственная совесть. Вера – это постоянная работа над собой.

Беседовала Ксения Реутова

08.12.2016

Герд Шнайдер: "Священники – это обычные ребята в необычных обстоятельствах"

Герд Шнайдер и директор Гёте-Института в Санкт-Петербурге Ангелика Эдер

Присоединяйтесь к нам

В Москве и Петербурге открываются Фестивали немецкого кино

"Гуд бай, Берлин!"

Российский прокат по-прежнему не жалует фильмы из Германии, поэтому фестивали – чуть ли не единственный для зрителя шанс увидеть и понять, чем живет современный немецкий кинематограф. И в Москве, и в Петербурге покажут главную картину года – "Тони Эрдманна" Марен Аде, выдвинутого Германией на соискание премии "Оскар". Однако и помимо нее в программе хватает интересных фильмов. Germania-online по традиции составила свой гид.

Лутц Грегор: "Мы показываем страну через ее музыку и творческих людей, а не через стереотипы"

Кадр из фильма "Малийский блюз"

3 ноября в Москве открывается фестиваль "BLICK '16. Mузыка в кино", в программу которого вошли немецкие фильмы о музыкальной культуре. Одна из главных премьер – документальная картина Лутца Грегора "Малийский блюз", рассказывающая о том, как всемирно известные музыканты из Мали борются с религиозными запретами и насилием, которое расползается по их стране. Накануне показа Germania-online пообщалась с режиссером.

"Тони Эрдманн" поборется за "Оскар"

Кадр из фильма "Тони Эрдманн"

В 2007 году премию "Оскар" за лучший фильм на иностранном языке получила штази-драма "Жизнь других". С тех пор выбор кандидатов от Германии не отличался разнообразием. Не желая рисковать, страна постоянно отправляла на соискание премии исторические ленты – и, как следствие, проигрывала. Однако в этом году произошел прорыв. Германия как никогда близка если не к самому "Оскару", то хотя бы к номинации: в Голливуд едет каннский хит "Тони Эрдманн".