Владимир Сорокин: "Между русскими и немцами сильное взаимопритяжение"

Владимир Сорокин Увеличить картинку Владимир Сорокин (© picture alliance / dpa) Российский писатель Владимир Сорокин последние несколько лет живет между Москвой и Берлином, где вместо книг пишет картины, а также преподает в Берлинском университете им. Гумбольдта. В интервью Germania-Online он рассказал о взаимном притяжении русских и немцев и о том, почему, несмотря на мрачную картину европейского будущего в его антиутопии "Теллурия", нынешний миграционный кризис – это проверка, с которой Германия должна справиться.


– Владимир Георгиевич, чем Вас привлек Берлин?  


– Я впервые попал сюда в 88-м году. Это была моя первая поездка на Запад из Советского Союза. Подобное путешествие, как любая потеря невинности, которая прошла благополучно, – а мне очень понравилось и на Западе, и в Западном Берлине – что-то неизбежно формирует в человеке, связывает с этим местом. С группой московских художников мы жили тогда в районе Шарлоттенбург, и, наверное, по этой логике я сейчас оказался здесь. Западная часть Берлина замечательна тем, что она радикально не изменилась с тех лет. Мне понравился этот город, потому что он был просторный, как и Москва, в нем было много пространства, в том числе и культурного. А самое замечательное было то, что он ничего не требовал, не был агрессивным. Все зависело от тебя и от твоих желаний.

– Но Берлинская стена тогда еще не пала…

Берлин, 1961 год Увеличить картинку Берлин, 1961 год (© picture alliance / dpa) – Здесь все-таки была особая ситуация. Она у меня метафорически сложилась в голове после посещения Берлинского зоопарка: Западный Берлин и являлся по сути таким огороженным зоопарком, вокруг которого был другой мир. Мои коллеги по советским паспортам могли легко съездить в восточную часть, но я не поехал. Так не хотелось опять возвращаться в "совок", даже на время. В общем, я тогда влюбился в Берлин, потом много раз здесь жил, у меня была стипендия DAAD, здесь шли мои пьесы. В Берлине я написал несколько произведений – например, Hochzeitsreise, часть "Ледяной трилогии" и часть "Теллурии". А потом мы с женой решили купить здесь квартиру.

– Русского человека жизнь в Европе как-то меняет?

Владимир Сорокин Увеличить картинку Владимир Сорокин (© picture alliance / dpa) – Конечно. Но мне не очень корректно об этом говорить, потому что еще с московского андеграунда 80-х я так или иначе культурно был связан с Европой. Это касалось и изобразительного искусства, и литературы, и кино, поэтому нельзя сказать, что я был невинный молодой советский  человек, а потом вдруг пересек некую границу и все во мне изменилось. Это всегда было со мной. Ну и потом, я же все-таки не в эмиграции здесь оказался. Я живу в Берлине и в Подмосковье. Мир вообще нас меняет каждую минуту, это закономерный процесс. 

– Это да, но тут невольно вспоминается недавняя история про девочку Лизу из Марцана, когда вдруг оказалось, что тысячи русскоговорящих жителей Берлина, которые десятилетиями здесь живут, причем с немецкими паспортами, вдруг предпочитают верить пропаганде российских СМИ, а не немецкой прокуратуре. Как так получается?

– Все-таки советский человек, увы, не рухнул вместе с Советским Союзом. Можно долго говорить почему. К сожалению, эта бацилла советской ментальности оказалась устойчива, а теперешний неосоветский всплеск в России разбудил ее в головах не очень умных людей. Я считаю, что нежелание человека мыслить самостоятельно и критически – это как болезнь. Впрочем, невежественных людей в мире очень много. Не стоит этому удивляться.

– В Германии несколько лет назад в обиход плотно вошло слово Russlandversteher – "тот, кто понимает Россию". На Ваш взгляд, немцы вообще могут понять то, что сейчас в России происходит?

Владимир Сорокин Увеличить картинку Владимир Сорокин (© picture alliance / dpa) – Между русскими и немцами существует сильное взаимопритяжение. Русских притягивает идея тотального "орднунга", которого нет в России. А немцев притягивает русский хаос и иррациональность. И неуправляемые дикие энергии. В 80-е и 90-е это создавало такое сильное притяжение, что казалось ближе не будет. Но, к сожалению, последние события в России показали, что сила советского прошлого и инерция этого государства, которое весь XX век было построено на лжи и насилии над человеком, оказались реальностью. Я думаю, что это последний российский имперский всплеск.  Мне он напоминает некую конвульсию. На фоне умирающей российской экономики, удушения политической жизни, обнищания населения мы слышим крики об имперском величии и бряцание оружием – у нормальных немцев все это должно вызывать не желание понять, а настороженность и отторжение. Собственно, так и происходит. Я думаю, что события последних двух лет многих немцев отрезвили насчет нынешней российской власти. Но когда в России наступят более здоровые времена, дружба, уверен, продолжится.

В романе "Теллурия" в одной главе Вы описываете карнавал в Кёльне, где немцы празднуют освобождение от талибов. После новогодних событий становится не по себе, хотя то, что Ваши прогнозы часто сбываются, сейчас уже мало кого удивляет. А вот Ангела Меркель считает, что Германия справится. Канцлер заблуждается?

– У Европы есть опыт по "перевариванию" потоков беженцев, почти весь XX век. Я думаю, справится, но будут издержки. Уже есть. Но я верю, что в Европе есть мощный гуманитарный потенциал. Возможно, я слишком оптимистичен... "Теллурия" – это все-таки попытка поставить вопрос не о будущем, а скорее о настоящем. На настоящее полезно смотреть не прямо, а через систему зеркал – через прошлое или будущее.

– В настоящем мы видим столкновение цивилизаций и серьезную проверку для западных ценностей. И многие боятся, что защищая их, европейцы потеряют себя.

– Да, это проверка европейца. Но вынужденная защита – это не есть поражение. Защищать безусловно нужно и делать это надо жестко, но не теряя европейского лица. Это сложная задача. Я не завидую современным политикам. В этом плане Гельмуту Колю было легче, чем Меркель.

– После инцидента в Кёльне многие заговорили о кризисе европейской маскулинности. Ведь в ту ночь жертвами домогательств стали в том числе и женщины, которые гуляли в сопровлждении мужчин. Немцы, получается, вообще изжили у себя всякую агрессию?

События в новогоднюю ночь в Кёльне потрясли всю Германию Увеличить картинку События в новогоднюю ночь в Кёльне потрясли всю Германию (© picture alliance / dpa) – Я думаю, что десятилетия европейского благополучия, конечно, сделали европейских мужчин мягкотелыми. Я не агрессивный человек, но если бы я увидел, что на моих глазах кто-то на улице по-скотски пристает к женщине, я бы без сомнений дал бы ему по физиономии. Случай на площади в Кёльне – повод вспомнить, что мужчина должен не только ходить на работу и делать детей, но и защищать своих женщин. Думаю, после Кёльна немцы про это вспомнят. Жизнь заставит.

– В Германии, кстати, есть целая культура памяти – Erinnerungskultur. На каждом шагу так называемые "камни преткновения", рассказывающие кто из бывших жильцов этого дома когда был арестован и в каком концлагере убит, школьников чуть ли не с начальных классов возят на экскурсии в концлагеря. В России же любят с помпой справлять парады Победы, а многие другие вещи болезненно вытесняются. Это фобия?

Владимир Сорокин Увеличить картинку Владимир Сорокин (© Irina Mikhailina) – Это государственная политика последних 16 лет. Это попытка возродить имперский дух России, а если возрождать его, то надо вспоминать омерзительную сталинскую поговорку "Лес рубят, щепки летят". Тем более, что сейчас у власти находится команда, связанная в прошлом с КГБ. Естественно, они будут делать все, чтобы обелить свое родное ведомство и вообще советское время. Но это не жизнеспособно. И все современные беды России, в том числе экономические, – последствия этой убийственной политики.

– Думаете, Германии удалось победить своих нацистских демонов?

– Безусловно. Она оказалась в лучшем положении, чем Россия, потому что ей весь мир помог вырыть большую могилу и всех нацистских чудовищ прошлого сбросить туда и закопать. А у нас их Ельцин отодвинул в угол и забросал опилками, мол, сгниют сами. Оказалось, что не сгнили, а ожили как зомби. К сожалению, в 1991 году произошла бархатная революция, не было даже люстраций. В этом плане Германии после войны очень повезло.

Беседовала Ирина Михайлина

10.02.2016

Владимир Сорокин: "Между русскими и немцами сильное взаимопритяжение"

Владимир Сорокин

Присоединяйтесь к нам

Российский режиссер Кирилл Серебренников поставил в Штутгарте оперу Штрауса "Саломея"

Кирилл Серебренников

Библейский сюжет о падчерице царя Ирода Антипы Саломее – роковой искусительнице, потребовавшей за свой танец голову Иоанна Крестителя, вдохновил российского режиссера театра и кино Кирилла Серебренникова на новую оперную постановку в Германии. 22 ноября в Штутгартской опере состоялась премьера оперы Рихарда Штрауса "Саломея", действие которой Серебренников "разбавил" мусульманскими мотивами.

Литература ГДР (Часть 1)

picture alliance / ZB

Писатель в ГДР был больше чем писатель: в Восточной Германии от всех трудящихся, будь то плотник или литератор, ждали ударного энтузиазма и пролетарского задора. Как и в Советском Союзе их считали „инженерами человеческих душ“, чье перо – важный инструмент в построении социализма в отдельно взятой стране. Но потом что-то пошло не так.

Немецкоязычная литература Швейцарии: "Где я, там и немецкая культура"

Макс Фриш – один из самых известных швейцарских писателей, фото 1981 года

Если уйти в сторону от привычных стереотипов о Швейцарии как стране шоколада, сыров, альпийских пастбищ и дорогих часов, то чем Швейцария по праву может гордиться – так это своей литературой.

Георг Бюхнер: герой не своего времени

picture alliance / dpa

Георг Бюхнер – писатель, поэт и драматург, чье творчество было забыто в XIX веке и возвращено из небытия только много лет спустя. Современник Гете и Гейне, он мыслил настолько революционно, что оказался куда ближе к авторам и читателям XX века.

Герман Гессе: картина маслом

picture alliance / dpa

Живопись литераторов – отдельная глава мировой культуры. По случаю 50-летия со дня смерти Германа Гессе в Германии вспомнили о живописном таланте Нобелевского лауреата, создавшего тысячу автопортретов, интерьеров и пейзажей, которым, впрочем, было суждено остаться в тени его романов.

Франц Кафка: пять историй любви

picture-alliance / akg-images

Франц Кафка – один из самых загадочных писателей XX века. Его напряженная внутренняя жизнь, описанная в дневниках и письмах, была гораздо богаче его внешней биографии, которую легко уместить в один абзац. Germania-online решила вспомнить о его любовных историях, в которых реальность и фантазии переплетались так же тесно, как в его романах и рассказах.

Пауль Маар: "Нет вдохновения – это не отговорка"

Пауль Маар

У шведов есть Астрид Линдгрен, у немцев – Пауль Маар. Знаменитый писатель, драматург, переводчик и иллюстратор в народе известен как "папа Субастика" – волшебного персонажа с поросячьим пятачком вместо носа и синими веснушками, которые исполняют желания. Germania-online встретилась с главным сказочником Германии.

Читающая Германия: от эротики до электронной Библии

picture alliance / ZB

Производители электронных книг недооценили любовь немцев к букридерам